Уроки военного детства

Двадцатого ноября 1941 года в деревушке Давыдово в семье Натальи и Якова родилась дочка Анна – большие серые глаза, прядка волос завитушкой. Кроме Анны в семье было уже четверо детей. Семья была дружной, почти никогда не ругались, и, как говорят в народе, жили счастливо. Яков понимал, что ему придется оставить семью и уйти на фронт. В один из осенних дней всех мужчин деревни собрали около сельсовета. На фронт Яков уходил с надеждой, что ещё придет время, и он увидит любимую жену и детей, но не знал, что это последние дни, которые он провел с родными.
Не получая весточки с фронта, жена Наталья не опустила руки, а стала разыскивать мужа. Она обращалась во многие инстанции, но в итоге все было безрезультатно. Отовсюду приходил один и тот же ответ: «В списках не значится…»
Прошли годы. Семья, казалось, уже смирилась с тем, что Яков пропал без вести, но хранила в своих сердцах светлую память о нем. А маленькая Анюта, так как совсем не помнила отца, все время спрашивала мать: «А какой он, мой любимый папа?». И по рассказам матери и старших своим маленьким умом понимала, что её отец настоящий герой, и гордилась им.
Сейчас Анне уже за шестьдесят, но до сих пор она вспоминает то далекое время, что было наполнено слезами, болью и страданиями матери.
…Помнится, был декабрь сорок четвертого года. Есть в доме было совсем нечего. Мать отправила детей на колхозное поле собирать промерзшую картошку. Она терла её на терке и пекла лепешки. Анна очень любила лепешки, и каждый раз быстро собиралась вслед за своими старшими братьями и сестрами. Возможно, голод гнал её туда. Однажды она увязла в подтаявшей луже, и если бы не вовремя подоспевший брат Шура, то кто знает, чем бы мог закончиться этот поход за картошкой.
А зимой дети любили кататься с гор. Как вспоминает сейчас сама Анна: «Мать брала старые корзинки, обмазывала их коровьим навозом, поливала водой. И так несколько раз. С гор мы летели. Бывало, загуляешься до темноты, и если вдруг опоздаешь к ужину, то придется терпеть до утра, так как жили по принципу «кто не успел, тот опоздал». Но для меня счастьем было то, что когда я приходила с улицы, наша русская печь всегда была натоплена. Я сразу залезала на неё, снимала с себя сырые вещи и выглядывала на кухню. Мать обычно ворчала: «Нагулялись?! Все чугунки пустые – не выглядывай теперь!». И мне ничего не оставалось, как лечь спать на моей любимой теплой печке. Тем более в одном из её укромных уголков я нашла мешочек с сахаром, который приберегла для какого-нибудь праздничного дня мать. Я брала маленький кусочек, причмокивала и вскоре засыпала».
Хоть Анна была мала, но она все же уже многое понимала, и если ей давали какое-то дело, она делала его с особой ответственностью. Неподалеку от дома находился сельмаг. Каждый день Анна прибегала, стояла у прилавка, ожидая, пока продавщица раздаст пайки. « Женщина там работала очень добрая и милая – бывало, приду, встану у прилавка и жду. Продавщица всегда наливала мне стакан морса и давала кусок хлеба. Я выпивала морс с хлебом и убегала. А на следующий день опять шла в сельмаг». Однажды туда они зашли с подругой года на два-три старше Анны. «Продавщица отошла в подсобку. А подруга предложила мне украсть яблоки. Я наотрез отказалась: «Лучше спрошу, но воровать не буду». Подруга схватила два яблока и убежала. Но продавщице я ничего не сказала».
Анна до сих пор вспоминает своё голодное детство. Детство, из которого она вынесла не только тяжелые воспоминания, но жизненные уроки. То трудное время научило её во что бы то ни стало верить в лучшее, не терять надежду, не предавать, стоять за себя и друзей, понимать, любить, сострадать.
Дети войны – так называют поколение Анны. Многое им пришлось пережить, трудности не сломили их светлые души. Несмотря ни на что, они не ожесточились, не очерствели сердцем, не озлобились. И когда Анна порой слышит, как непонимающе молодежь говорит о той войне, она не раздражается и не злится, а, вздыхая, просто говорит: «Война – это очень страшно, вам молодым повезло, что вы не знаете этого! И не дай Бог вам это пережить!»