Счастье жить

(отрывок)

Я подошла к старой деревянной двери с облупившейся коричневой краской и металлическим овалом, на котором красовались цифры 1 и 3. Я уверенно постучала в дверь. Но мне никто не открыл. Из квартиры доносилась музыка и смех. Я потянула ручку. Дверь оказалась не заперта. Она распахнулась, и на меня обрушилась лавина запахов и звуков. Я не могла определить всех составляющих и от этого мне было не по себе.
В прихожей было темно и безжизненно, но даже здесь был слышен смех толпы, доносящийся из всех комнат. Я взяла себя в руки и пошла дальше, открывая все двери, попадавшиеся мне на пути. В одной из комнат спали какие-то парни, растянувшись на старом грязном диване. В другой комнате был такой мрак, что я ничего не разглядела. Наконец, я зашла в большую комнату. Здесь сидели молодые парни и девчонки примерно моего возраста. Кто старше, кто младше, но всем было не больше 25. Громко работал телевизор, который перекрикивала музыка, доносящаяся из колонок компьютера. Но никто не обращал на это внимания. Всем было весело. По комнате были разбросаны пустые банки и бутылки, окурки, какие-то фантики, бумажки и... шприцы. Этого я боялась больше всего.
Никто меня, похоже, не заметил. Все продолжали кричать, смеяться и поглощать содержимое многочисленных бутылок и банок. Я попыталась определить главного в этой кучке, но ничего не вышло.
— Эй, кто у вас тут главный?! — проорала я в ухо какому-то парню.
— Ты кто? — наконец спросил он.
— Неважно! Я спрашиваю, кто у вас тут главный?
— Спроси у Вареного.
— У кого?! — переспросила я.
— Вон видишь парень сидит у телевизора? С черными волосами и сережкой в губе.
Я повернулась в ту сторону и выхватила из кучки орущих высокого, довольно симпатичного парня, который сидел в кресле и молча смотрел на всех.
Расталкивая людей, я направилась к Вареному. Ну и кличка.
— Девочка, ты вообще кто? — с надменной улыбкой спросил Вареный, как только я оказалась около него.
Я назвала имя.
— Ооо... Ничего себе! — присвистнул Вареный. — Наслышан о вас, юная леди.
Я удивленно смотрела на него и не знала что сказать.
— Не удивляйтесь, — снисходительно улыбнулся парень. — Первый раз встретил чувака, который все время говорит о своей девочке.
Я растерянно смотрела на него и не могла произнести ни слова.
— Где он? — наконец выдавила я.
— Он? Был на кухне. У него, похоже, передоз, — спокойно сказал Вареный, отпивая из бутылки.
Я презрительно посмотрела на него и бросилась на поиски кухни. Ноги вдруг стали ватными и отказывались передвигаться. В голове бились слова Вареного: у него, похоже, передоз. Как?! Как мой мальчик может быть связан с наркотиками?! Он всегда говорил мне, что такая жизнь не для него!
Кухней у них называлась маленькая грязная комната с ободранными обоями, грязной электрической плиткой и старым деревянным столом, который еле стоял на кривых ногах. Здесь оказалось не так много народа. Один парень сидел около плитки и, безразлично уставившись в одну точку, мешал что-то в обуглившейся алюминиевой кастрюле. Другой сидел за столом на табуретке, уронив голову на руки. Третьего я узнала сразу. Не помешало даже то, что на нем был какой-то старый полосатый свитер и серые линялые брюки. Не помешало и то, что он лежал на боку спиной ко мне. Я подскочила к нему и, развернув, положила на спину. Бледное лицо не выражало никаких чувств. Под закрытыми глазами пролегли темные круги. Казалось, что он просто спит. Я с силой встряхнула его. Но он не шелохнулся.
— Ты меня слышишь?! — заорала я и стала бить его по щекам. По моим щекам уже текли слезы, но я не замечала этого. Я изо всех сил колотила его по лицу, но это не приносило никакого эффекта.
— Не уходи от меня, слышишь? — прошептала я ему, пытаясь поднять с продавленного дивана. — Если ты уйдешь, я уйду с тобой.
— Никуда ты отсюда не уйдешь, крошка, — услышала я за спиной голос Вареного. — Отсюда так просто не уходят.
— Еще скажи, что я должна тебе подчиняться, — зло проговорила я, даже не оборачиваясь.
— А куда ты денешься? — ухмыльнулся парень. — Тем более, если хочешь уйти с ним, ты должна заплатить двойную цену, дорогуша.
— Не дождешься! — воскликнула я. Наконец мне удалось поднять его с дивана, и я, еле переставляя ноги, пошла к выходу из кухни.
— Дверь закрыта, милая. Можешь даже и не пытаться выбраться, — все так же спокойно сказал Вареный.
— Что тебе от меня надо?! — заорала я на него. Из глаз катились слезы, руки крепко держали его, а ноги предательски подгибались. Но голос я все-таки не потеряла.
Вареный на секунду задумался.
— Я так думаю, денег у тебя немного, — сказал он. — Да и что для нас деньги? Самое главное в жизни — духовное удовлетворение. Которое за деньги, разумеется, не купишь. Это же просто прекрасно, когда душа парит от удовольствия. Ты же меня понимаешь, детка?
— Меня тошнит от твоих рассуждений, — процедила я. — Говори, что тебе надо?
— Он говорил, что ты довольно знаменитая рокерша у себя в городе. А нас, рэперов, хлебом не корми, дай над такими как ты поиздеваться. Над вашей... Как вы это называете? Музыкой?
— Тебе не понять нашей музыки, — сквозь зубы проговорила я. — Ты видишь, что с ним?! Он умереть может, пока ты тут базаришь! Философ нашелся!
Вареный равнодушно оглядел тело, лежащее на моих руках.
— А мне параллельно, что он умрет, — пожал он плечами. — Давай, девочка, иди, бери гитару и забацай нам чего-нибудь.
— Много хочешь, — отвечала я и развернулась к выходу.
— Я же сказал, бесполезно пытаться уйти отсюда просто так. Нас много, а ты одна. Не будешь петь — доставишь нам физическое удовлетворение. Выбор за тобой.
Я остановилась. Да, он прав. Их много, а я одна. Бесполезно пытаться что-то сделать против накуренных наркоманов. Я просто ненавидела, когда кто-то издевался над музыкой. Для меня это было святым. Но что возьмешь с этих жалких людишек? Уже завтра они забудут обо мне. Все их мысли вертятся только вокруг того, где найти дозу.
— Где гитара? — раздраженно спросила я, не оборачиваясь.
— Прошу за мной! — самодовольно улыбнулся Вареный и пошел в большую комнату. Я медленно поплелась за ним. В комнате я бережно положила своего парня на диван и подошла к Вареному, который уже держал в руках гитару.
— Вашему вниманию представляется... Эээ... Музыка? — повернулся он ко мне. — Хорошо, назовем это так.
Я вырвала из его рук гитару. Пальцы тряслись, колени подгибались, но я стояла. Хорошо еще, что отделалась так. Могло быть и хуже. Я покрепче взяла гитару и запела первое, что пришло в голову. Голос тоже дрожал. Все ехидно на меня смотрели, свистели, что-то орали. Я закрыла глаза и попыталась отключиться от всего. Я пела и представляла, что, в конце концов, мы вырвемся отсюда, и все будет хорошо. Я отвезу его в больницу, там его вылечат, и мы будем жить вместе. И я больше никогда его от себя не отпущу.
От этих мыслей мой голос окреп, я запела громче и увереннее. Когда первая песня кончилась, я открыла глаза.
— Ну? Это было за тебя. Сейчас за него, — Вареный указал на парня, лежащего на диване.
Я бросила на него испепеляющий взгляд и снова закрыла глаза. Сейчас я пела нашу с ним песню. Он не любил рок, но от этой песни сходил с ума. Сейчас я совсем не обращала внимания на окружающий мир. Просто погрузилась в воспоминания. Вспоминала нашу встречу, вспоминала каждую минуту, которую мы провели вместе. И от этого становилось легче.
— Хорошо поешь, крошка, — ухмыльнулся Вареный, когда я допела и открыла глаза.
— Мы можем идти? — холодно спросила я.
— Эх, честно, не хочется такую девочку от себя отпускать, — наигранно вздохнул парень. — Но что уж поделать. Я обещал.
Я осторожно положила гитару на пол и кинулась к дивану. Подняла его на руки и потащила к выходу.
— Открой дверь. —приказала я, когда мы зашли в темный коридор. Вареный нехотя звякнул ключами и дверь открылась.
Я вышла в коридор и, настолько быстро, насколько могла, пошла к выходу из дома. На улице было темно.
Я ехала по ночному городу и верила, что все будет хорошо. Если я смогла его вытащить оттуда, он просто не мог уйти от меня после всего. Я знала, что он будет бороться, ведь он очень сильный. И еще мы очень любили друг друга. Он же обещал, что не сможет променять меня на другую жизнь. То же самое можно сказать и про смерть. Я верила, что любовь творит чудеса. И знала, что наши чувства были ярким примером этому.