Причастие

Небесное, раздутое от дождей брюхо
Подпирают жилистые руки дерев,
И солнце единым лучом-пуповиной
Тянется к колосьям, чтобы те созрев,
Замесили новое солнце.

Опухшие руки сами, как теплое тесто
С болью трудных мозолей.
Неграмотная женщина лепит хлеб,
И мне кажется, зовут ее Олей.
Круглое, словно солнцеворот, имя.

Город, очистившись от ига,
Благословляется крестами перекрестков.
Но еще дремлет Золотая Орда
В поступи гордо-монгольской
Рязанских березовых дев.

И звенит деревянная твердость
В именах деревень и детей,
И стальною прохладой веет
От музейных былинных мечей
Евпатия Коловрата.

И моя Ольга в своей глубокой Рязани,
Словно в студеном колодце,
Всегда со свежею синью во взгляде
Золотит хлеба.

Они похожи на купола церквей.
Что никогда не черствеют.

И насытившись благодатью,
В небе покоится Ольгин хлеб.
Новый Завет урожая.