Мой поэт

В который раз за время учебы в школе вхожу в этот кабинет, кабинет литера­ уры. Сажусь на своё место, отыскиваю взглядом портрет...
— Ну, здравствуй!
Грустный взгляд больших глубоких глаз. Какая-то затаенная тоска... И моё постоянное желание помочь, уберечь, быть в том времени...
В шестом классе на уроке литературы я услышала рассказ учительницы о том, как талантлив был Лермонтов. Он мог бы стать музыкантом, имея абсолют­ный слух (играл на фортепиано, скрипке); мог бы стать знаменитым художником, мастерски владея кистью; имел математические способности, знал языки. Он мог бы стать... Но стал Поэтом. И меня зацепило. В библиотеке я перечитала всё, что было связано с биографией Лермонтова. Помню, разные чувства переполняли ме­ня: жалость, горечь, гордость, восхищение. И постоянный вопрос, который до сих пор мучает меня: почему всё сложилось так?
...Непростые отношения родителей. Ненависть бабушки, Елизаветы Алексе­ вны, к отцу. «Сахар Медович» прозвала его Арсеньева: не верила в искренние чувства Юрия Лермонтова к Маше, своей дочери. Когда родился мальчик, встал вопрос в выборе имени: Петр – так хотел назвать Юрий Петрович, Михаил – так же­ ала назвать Арсеньева. Конечно, под напором бабушки Лермонтову пришлось уступить. Бабушка радовалась, что мальчик похож на мать. А потом безумная любовь Маши к Лермонтову, тоска, слёзы, ревность, её болезнь и ранняя смерть. Очень часто Маша играла на фортепиано, сама сочиняла стихи, музыку. Она бра­ла на колени маленького Мишеля. Он слушал, как играет мать, и плакал вместе с ней...
После смерти матери началась борьба бабушки за внука. Я читала и не знала, чью же сторону мне принять. Жалко было всех, а больше всего, конечно малень­кого «Мишеньку»...
Ранние попытки мальчика рифмовать: окошко – кошка, ель – метель... А взрослые не понимали, чего он хочет.
...Тарханы, имение бабушки, малая родина Михаила Лермонтова. Чудное, сказочное место. Здесь всегда душой будет отдыхать Поэт от светского общества. Уезжать и вновь возвращаться, чтобы излечить уставшую душу. И именно здесь найдёт своё последнее пристанище... Но это будет потом. А пока...
Мальчик рос болезненным. До четырёх лет Михаил не мог ходить, гулять его выносили на руках. Бабушка бросает все дела и едет с внуком на кавказские сер­ные воды. Первые впечатления десятилетнего мальчика, первая любовь... Образ маленькой белокурой девочки с голубыми глазами навсегда останутся в сердце Поэта...
А помните, в день рожденья внука Елизавета Алексеевна пообещала выпол­нить любое его желание. Ну что может придумать маленький мальчик? А «Мишенька» придумал: он на один день стал хозяином имения и упросил бабушку привезти лес, чтобы построить новые избы для крепостных крестьян. Разве это не поступок?! А как любила Арсеньева своего «Мишеньку, милого, любезного дру­га»! Но ведь и мальчик – немножко капризный, а потом офицер, надменный, на­смешливый, резкий, – с бабушкой был кроток и нежен.
Детство Михаила Лермонтова... Мне всё было интересно. И самое главное, хотелось рассказывать всем, записывать, вести дневник. Я даже пыталась рифмо­вать, но ничего не получалось. Зато стала записывать стихи Михаила Лермонтова в свой дневник. Несмотря на подростковый возраст, стихи мне были понятны и близки. Тогда я не могла объяснить почему. Уже позднее, в старших классах, я уз­нала, что одна из тем лирики Лермонтова – тема одиночества. Быть среди людей, даже вроде бы друзей, но быть одиноким. Как мне это понятно...
А потом была газетная статья, из которой я узнала о глубокой и горестной любви Михаила Лермонтова к Вареньке Лопухиной. Их непростые отношения, разлука, замужество Вареньки... Тогда я по-детски, наивно, осуждала Варвару Лопухину, что вышла по расчету за старика. «Как это возможно? – думала я, – заменить Михаила Лермонтова, и кем? Вот если бы мне... Да я бы...». Я взрослела, но интерес к жизни, творчеству Михаила Лермонтова не проходил. Наоборот, я собирала газетные статьи, журнальные вырезки, и читала, читала, читала. Я училась по-другому смотреть на многие поступки Лермонтова, пытаясь понять Поэта. Помню, меня поразило то, что всю свою небольшую жизнь Лермонтов продолжал любить только Вареньку Лопухину. Хотя в жизни его были женщины. Ведь Лер­монтова нельзя было не любить... Оказывается, их отношения очень похожи на отношения Евгения Онегина и Татьяны. Грустно любить друг друга и не быть вместе...
Как мало прожил Михаил Лермонтов, но как много успел. Поэт, драматург, писатель. О гибели Михаила Юрьевича Лермонтова, о его дуэли с Николаем Мартыновым известно всем. Традиционная фраза «погубила эпоха» печатается в каждом учебнике лите­ратуры. Так мало прожил...
А каким безмерным горем оказалась смерть «любезного Мишеньки» для Елизаветы Алексеевны. Не стало смысла жизни для Арсеньевой. Из властной, гордой, сильной духом помещицы Елизавета Алексеевна превратилась в один миг в старую больную женщину, которая выплакала все глаза свои и ослепла.
А несколько лет назад я узнала другую версию гибели Поэта, и эта версия нравится мне больше... Михаил Лермонтов и Николай Мартынов, оказывается, были очень хорошими друзьями. А ссора и дуэль были просто спектаклем. Мартынов должен был легко ранить Лермонтова: поэт так хотел бросить военную службу. Но импе­ратор считал, что у ссыльного не может быть отставки. По-видимому, Мартынов был отличным стрелком, и он выстре­лил… прямо в сердце. Поэт погиб, я считаю, глупо, нелепо, безрассудно...
. . . Я смотрю на портрет. Большой лоб, чуть вьющиеся волосы, ни тени улыбки на лице. И большие, глубокие, грустные глаза... Ну, здравствуй, Поэт, мой Поэт!