Место, где цветут туманы

Мята и шоколад. Горький черный перец и выпечка. Там все было с запахом, даже слова бабушки. Да... Слова бабушки. А теперь крики из-за закрытых дверей. Мама тянет за собой. А тебе пять лет...
И ты кричишь этому дому. Ты спрашиваешь, где твоя бабушка. Ты не можешь так вот уехать. Но теплая рука из атласа тянет за собой в большую бордовую машину. И машина похожа на сгусток крови. А тебя зовут красиво, как небо, Лаура. У тебя есть кукла с тебя ростом и носки в полоску. Но где все это?.. Уж не оставили там ли, за этими большими зелеными дверьми?
Ты совсем маленькая девочка. Маленькая красивая Лаура. Казя кутэ. Дурмян. Так звала тебя бабушка. Ооо... Она была замечательной и еще умела делать пирожки. Она гладила по волосам, заплетала косички, а еще щипала за бок. Ты всегда заливалась смехом, ты помнишь? А еще она звала тебя диковинно, не как все — Лэара. Никто так не звал, но бабушка звала.
Бабушка Анисья была невообразимой и вмещала в себя целый мир, который, кажется, был слишком огромным для одного человека. Он был таким, каким и должен быть этот мир... Ты помнишь, там были разные истории и большая дружная семья. Ты помнишь всех ее кошек, всех ее коров, помнишь парное молоко, сено и телят, с которыми играла. Телята смешные, и у них рога как маленькие шишки. Ты помнишь мармелад и кипяченое молоко? Мороженое в вафельном стаканчике? А пылесос, похожий на большую красную катушку ниток? Я же знаю, что ты помнишь ее заколки, помнишь каждый звук, что она издавала.
Но где она, твоя цветная вселенная, расшитая лоскутами с турецкими узорами? Где ее цветы, ее огород, ее солнце, всегда слишком палящее? Утюг и горы ароматного, стиранного белья? Где тот хлопок двери? Помнишь, что значит это «пфух», как будто разрывается снаряд? Где «пальтушки», которые она стелила, чтобы тебе было где играть на том большом и пыльном чердаке, где всегда сено, где есть ульи и можно дотянуться до груши?
— Мам... — смотришь на свои руки. Смотришь, смотришь... Думаешь о чем-то, прячешь руки под себя и тихо-тихо спрашиваешь: — Мама, а где бабушка?
Большая капля крови тронулась. Она качнулась, накренилась, тебя бросило в сторону. Мама молчит. Он смотрит в окно и теребит рукав куртки. У нее побелели руки, стали как лист бумаги.
А большой пустой дом плывет, качаясь назад. Ты думаешь о том, что, кажется, не увидишь его. Это такое стойкое и гадкое чувство. Ты зовешь себя диковинно, как бабушка: «Лэара...» Как песня. Но у бабушки все равно получалось по-другому.
— Мама, где бабушка?
Она поворачивает свое красное лицо. Мама плачет? Ты тянешь к ней свои теплые неправильные ручки. Ты обнимаешь ее за шею. Ты шепчешь что-то красивое, детское. Она целует твои пальцы и плачет.
— Мам...
— Лаура... Бабушка... — и молчит, молчит долго, а ты перестала дышать, потому что это важно, и ты ждешь.
— Мама...
— Лаура, бабушка... Она ушла.
— Ушла? — ты вспоминаешь ее. Она мелькает сама перед глазами. Это как кино. Вот она несет тарелки, вот отдергивает фартук и вперевалочку идет из комнаты. Вот она завязывает платок, а вот закалывает свои волосы из темного серебра. Вот она читает газету и говорит резко, что «сейчас кино будет, давай переключай». А пульт не работает, и бабушка ругается, что ты все портишь и ломаешь. Но она любит тебя. И это ты помнишь всегда. Это как аксиома. Ведь Бог, он ведь тоже любит людей, живущих в его вселенной, так?
— Да. Ушла.
— Куда, мам?
Мама смотрит на горы, на небо. Кажется, она стонет и снова плачет, а ты гладишь ее по голове. Она у тебя еще совсем красивая и очень сильно похожа на бабушку.
— Она... — мама поворачивается и смотрит в твои глаза, тебе страшно. Ведь если что-то случится, как ты будешь жить? А? Ведь бабушка... это даже звучит как-то особенно. Как без бабушки можно? Да и что будет делать дедушка?..
— Она ушла в место, где цветут туманы.
— Туманы? — ты не понимаешь.
— Да. Туманы. Это дикие цветы, Лаура. Они растут в большом и красивом саду. Но за ними нужен постоянный уход.
— Уход?
— Да. И наша бабушка там просто необходима...
— Она будет растить туманы?
— Да, будет.
— А она вернется?
— Нет, Лаура. Не вернется.
— Почему? Мама, она нас больше не любит?
— Нет-нет, Лаура! Она всегда будет нас любить! И тебя она будет любить больше всех! Но там она нужнее...
— Неправда! — ты кричишь. — Это неправильный сад! Она должна вернуться! Мама, позови ее!
— Лаура, успокойся... Успокойся!
Но ты не можешь. Ты почему-то знаешь, что люди не возвращаются из этого места. Ты кричишь и просишь, но мама тебя не слушает. И что она может понять? Да ничего не понимает...
Ты кричишь. Это что-то нестерпимое, да? Что-то такое, словно бы кусок сердца вырывают у тебя из груди. Вот отсюда. И теперь там болит. Очень больно колется та пустота, что осталась. А этот кусок сердца... кто-то уносит его. И его не догнать, и ты слишком мала и беспомощна, чтобы сопротивляться. И твои жемчужные слезы, дорогая, для него не имеют цены. Они не нужны там, они не имеют значения. Вся боль мира, что льется из-за этой женщины, видимо, не имеет значения для того, кто отбирает у детей бабушек. И зачем? Растить эти проклятые туманы, сотканные из легчайшей дымки. Они рассыпаются, расплываются перед глазами. Может, души, может — призраки. Но это не важно. Ты бы разорвала их, ты бы не приняла их, если такова их цена.
Но самое тяжелое это то, что ты не можешь ничего сделать. Ты просто сжалась на этом несчастном сиденье и пытаешься бороться с реальностью. Ведь так не может быть, правда? Слишком много любви было, наверное, да, слишком много. Ты была слишком счастлива. Не знаю. Но мама ругается, она вся красная и так сильно, нестерпимо сильно похожа на бабушку. Она не любит, когда ты плачешь. А как ты теперь можешь жить без сердца своего? Как можно жить без своего воздуха, без своей земли, без неба, без того, из чего все это вышло? Как можно жить без нее?..

Ты уснула прямо в машине после того, как долго и страшно плакала. Ты не помнила ничего, кроме темноты. Ты сжалась в комочек, маленькая Лаура. Ты надеялась исчезнуть куда-нибудь, ты надеялась там, где никто не искал, найти это место, выкрасть бабушку. Выкрасть свое небо, вырвать из чужих лап... Нет, правда, насколько нужно быть жестоким существом, чтобы забирать у детей их бабушек?..
Лэара, ты проснулась ночью, когда все спали. Ты проснулась в своей комнате. Может, тебе стало холодно или ты не могла уснуть. Ты села на кровати, спустила ноги. А в голове был ветер, мягкий, но неуютный. Он был пустым и обманчивым, как то, что мы порой видим или то, во что верим.
Ты думала о ней. Ведь, наверное, взрослые не всегда говорят правду. Это так, и ты это знаешь. Ты звонко шмыгнула и подошла к окну.
Ты думала о ней. Такой большой и сильной, такой светлой и чудесной. Она — все. Она — Бог.
Было темно, когда ты отодвинула занавеску. И мир замер. Он не спал, он смотрел на тебя сотнями огней. Они тянулись длинной шершавой лентой вдоль гор, взбирались туда, в небо. А там лента рассыпалась на звезды, сотни разных и диких звезд. И одна, обязательно, знает, где это место, в котором цветут туманы. Это жуткое место, куда забрали бабушку.
Но может быть ей там хорошо. Да, наверное, хорошо. Бабушка любила сады, а сейчас там много садов... И, может быть, она даже счастлива. А может, она сейчас видит ее. Лэара, ты смотришь на звезды и спрашиваешь каждую. Но они, холодные, гордые, далекие молчат. Отвернись от них, эти точно не знают.
А по комнате гуляет лунный свет. Луна большая, как блин на небе. Бабушка делала такие... Большие и ароматные и немного с горчинкой. Ты ела их много и долго, и смотрела, как она их делает. Ты еще очень любила лить масло в тесто. Но много было нельзя... Очень жаль, что и луна не знает об этом месте.
Ты снова плачешь. Маленькая, маленькая, бедная Лэара... Слезы — лучшее снотворное. Ты быстро засыпаешь. Вот так... спи, спи Лэара. Пусть тебе снится она, твоя вселенная. Пусть там она будет рядом. Пусть там вы будете вместе.

А ночью кто-то большой и хороший, и обязательно с любовью, вырастил и спустил с гор связку туманов. Они и правда как цветы. Знаешь, Лаура, они такие, какими ты их себе представляла — большие, мягкие, прохладные, пугливые. Их так много, они сливаются в сизую пелену, которая как большое серое полотно из тончайшего шелка.
Они катятся с горы и растекаются по равнине... Кажется, они даже пахнут. Бесконечные, прекрасные, и, да, пахнут полынью. Их растили любимые бабушки, ушедшие однажды туда, где нужна их помощь. Там они растят их, поливают, играют в преферанс и смотрят любимые сериалы. А туманы спускаются вниз, обволакивают города и села, и кто-то обязательно должен верить, что это правда.