Маленький принц

(Продолжение сказки)

Мне всегда было интересно, почему Колумб так верил в свою Америку. Почему Пётр вернулся в Рим на гонения. Почему Миклухо-Маклай половину жизни провёл в Новой Гвинее вдали от цивилизации. Почему двадцатилетний человек, закончив омский колледж, не остался в Омске или, по крайней мере, не выбрал пригород, а в один прекрасный день собрал вещи и укатил за сто пятьдесят три километра в посёлок, где ровным счётом никого не знал. Правда, Миклухо-Маклаем он себя не считал. Разве что если мы на уроке уж слишком дебоширили...
Когда по телевидению объявили, что к нам в Полтавку приехал Андрей Сергеевич, никто в это не поверил. Парень, да ещё молодой, да «городской», да музыкант, да ещё учителем, да ещё к нашим детям... Но он остался. Улыбнулся во весь экран телевизора и сказал: «Я жду-не дождусь, когда придут дети. Скорее бы первое сентября...» И в музыкальной школе по классам баяна и гитары появился новый учитель.
Сначала я просто так, ради интереса, решила учиться как раз по классу гитары. Пришла в музыкальную школу, у вахтёра спросила Андрея Сергеевича... Дверь одного из классов открылась, и он вышел на минутку в вестибюль — невысокий, щупленький, светловолосый. Первая мысль: «Ничего в нём выдающегося нет...» Но когда я узнала, что в музыкалку не подхожу по возрасту, мне вдруг стало обидно.
Потом появилось объявление, что в Доме детского творчества открывается кружок игры на гитаре. Я записалась — и недели через две снова отворилась дверь в одном из классов, и снова вошёл Андрей Сергеевич, теперь уже насовсем. Поначалу я робела, потом привыкла, потом, как и все, полюбила его... Не полюбить моего учителя нельзя, потому что он чудо. То есть весь целиком состоит из чудес.
Чудо первое: он объясняет понятно. О чём бы Андрей Сергеевич не говорит, он говорит образно. «А сейчас я объясню, что такое тон. Представьте, что в двухквартирном доме один сосед пошёл к другому — он пройдёт полдома, и это будет полтона. А теперь представьте, что два соседа отправились к третьему — прошли целый дом, то есть целый тон...» Не разобраться в чём-то невозможно. Закончив объяснять, Андрей Сергеевич медленно, по очереди смотрит в глаза каждому ученику и если видит, что до нас «не дошло» — начинает всё сначала...
Чудо второе: он невероятно терпеливый. Он тысячу раз может объяснять одно и то же — в разных вариациях. И ни разу не повысит голоса — даже на самых непослушных учеников.
Кроме того, он честный. Он всегда говорит: «Слово надо держать, неважно, кому ты его дал». И если я прихожу домой и не хочется брать в руки гитару, я даю себе слово проиграть упражнение три раза. А слово надо держать...
Чудо третье: он всё время что-то делает, и редко — лично для себя. Однажды я пришла на кружок пораньше и только поднялась по лестнице — открывается дверь мастерской и возникает Андрей Сергеевич — лохматый, насквозь пропитанный столярным клеем, с ног до головы в пыли от стружек. Оказалось, «я вот тут пытался смастерить ученикам подставки для ног...» Через минуту входит в класс, умывается под краном, вытирается, и — магические слова: «Та-ак... Начнём...»
А ещё он любит свою работу. Даже если ему бывает трудно, Андрей Сергеевич входит в класс со своей неизменной светлой улыбкой. От него исходит свет, как от лампы: у него всё светлое — улыбка, глаза, волосы. Маленький Принц...
Хотя в нём мало от принца. Андрей Сергеевич — тоненький, небольшого роста, с длинными светлыми ресницами, с грубыми мозолями под ногтями, он носит простой свитер и джинсы с кроссовками, живёт в далёком общежитии и немножко картавит.
Но всё равно он Маленький Принц. Иногда мне кажется, что Андрей Сергеевич тоже навсегда останется ребёнком. В свои двадцать лет он прекрасно умеет удивляться. Удивляется всему. Тому, что здесь растут леса, тому, что много фонарей на улицах. Когда он разговаривает с кем-нибудь, в его глазах радостное детское любопытство и удивление. Однажды мы с Андреем Сергеевичем шли по центральной площади, он посмотрел на клумбу и сказал: «Как у вас хорошо тут. Я в Полтавке был первый раз весной, так всем звонил и говорил: «Представляете, здесь на главной площади — цветы...»
Он Маленький Принц, потому что такой же беззащитный.
Что же, мой герой больше похож на героя детской сказки? Пусть так. Он сам — добрый сказочник. Каждое его занятие — маленькая тёплая сказка, где нет ни раздражения, ни скуки. Он верит в своё прекрасное далёко, где сияет доброта, понимание, милосердие, любовь и справедливость, и он день за днём, не спеша, терпеливо идёт к своей мечте — он сам воплощает её. Он любит свою работу — не за высокую зарплату (всем, в общем-то, известно, сколько получает педагог), но потому, что его дело ему нравится. Каждый раз после занятия Андрей Сергеевич остаётся с нами лишних полчаса — доиграть, дообъяснять, дослушать. Он часто задерживается на работе допоздна — потому что никак не получается иначе, потому что бросить все неотложные дела и уйти в положенные восемнадцать ноль-ноль — это всё равно что предать себя, спасовать перед самим собой. Но как бы он ни готовился к урокам, как бы доступно ни объяснял, он почти всегда остаётся недоволен собой... В своей жизни он ненавидит две вещи: скуку и равнодушие.
Ещё он всё делает сам: сам готовит обед, сам делает вместе с нами все упражнения, сам прокладывает себе дорогу в жизни, не прячась за спинами родителей, друзей, добрых дядь и тёть. И отчего-то мне кажется, что даже если Андрею Сергеевичу предложат хорошую работу в городе, он всё равно вернётся к нам, потому что он может подтвердить: настоящее счастье приходит только там, где ты нужен — своим детям, своему посёлку, своему времени. И, наверное, моего учителя можно назвать героем нашего времени — потому что это было бы справедливо. Потому что если твоё призвание быть светлым-светлым, как солнышко, как маленькая лампочка, — ты должен жить там, где темно...
Иначе зачем ты?