Человек-театр

(Посвящается Ш.)

Так пишется любой рассказ – за словом слово,
Снимается кино за кадром кадр...
Тебе ль закона этого не знать простого,
Невольный пленник неба городского,
Тысячеликий человек-театр?

Но в полумраке скрытой занавесом сцены
Любое слово ранит, как кинжал;
И чувства хлещут, словно кровь из рваной вены,
И колдовской улыбке музы Мельпомены
Внимая, замирает зал.

Ведёшь с улыбкой речь дворового пророка,
Нарочито наивную, но в ней
Вся жизнь отражена, что так порой жестока;
И до последнего во фразе длинной слога
Хранится в летописи дней.

Как золотая цепь уайльдовских сравнений,
Сто образов живут в душе твоей;
То юный ангел городской, ловец мгновений,
То Леди Совершенство или, без сомнений,
Искуснейший волшебник-чародей.

Быть может, не поймёт случайный встречный
Твоих вопросов смысла – ну и пусть;
Талант, бесспорно, ты имеешь безупречный,
И прячешь за улыбкой светлой и беспечной
Чуть горькую, как кофе, грусть.

Мы так наивны... ведь, быть может, ты не гений,
А лишь видение, живущее во снах...
Твоих не сосчитать мне фраз, костюмов, воплощений,
Но в их глазах всё тот же вижу лист осенний
На волжских ледяных волнах.