О ЧЕМ РАССКАЗЫВАЮТ СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ?

Память — преодоление времени, преодоление смерти.
В этом величайшее нравственное значение памяти.
Д.С. Лихачёв

Когда люди уходят, после них остаются вещи. Вещи безмолвно свидетельствуют о самой древней истине – о том, что они долговечнее людей. Неодушевленных предметов нет. Все они несут на себе печать исторических событий и событий личной жизни. Ярким примером такого предмета является фотография. Фотография – это память, которая спасает прошлое от забвения, память, которая противостоит уничтожающей силе времени.
Я беру в руки тяжёлый, обшитый бархатом альбом. Созерцание старых фотографий всегда вызывает в моей душе какое-то особенное чувство. Просматривая старые фотографии родных и близких, словно перечитываешь страницы их жизни. Чувствуешь, как невидимая ниточка связывает тебя с ними, с их судьбою.
Для нас альбом – ХРАНИТЕЛЬ ПАМЯТИ, в котором ведётся отсчёт от прародителей нашей семьи до настоящего, ныне живущего поколения. И я, как представитель молодого поколения, хочу воскресить память о моём дедушке Дрыжак Борисе Николаевиче – прекрасном человеке, талантливом художнике, защитнике Отечества, участнике страшной Великой Отечественной войны. Столько фотографий, и каждая отражает историю жизни.
Из всех фотографий меня привлекла эта, наверное, потому, что на ней дед молод, красив и внешне напоминает папу. Я всматриваюсь в пожелтевшую фотографию: приветливое лицо, умные проницательные глаза, светлая, жизнерадостная улыбка. Можно подумать, что и войны-то нет, что всё происходит в мирное время. Смущает лишь военная форма да дата, указанная на обратной стороне старой фотографии. Этот снимок был сделан в июне сорок пятого перед тем, как команда особого назначения, в которую входил дед, должна была ликвидировать Центр по производству бактериологического оружия в Чунцине. На место военной операции они добирались на верблюдах через пустыню Гоби и горы Хингана. Центр был ликвидирован. За день до капитуляции Японии мой дед и его девушка – медсестра Люда – подорвались на мине. Девушка погибла, а мой дед полгода провел в госпитале, где много рисовал. В рисунках он сохранил память о друзьях, которые погибли на дорогах войны, о медсестре Люде, о сослуживцах. В нашей семье сохранилось много набросков и рисунков о войне, сохранились и написанные дедушкой в госпитале портреты. Перед этими событиями дед не смог съездить домой к своей маме, Акулине Ефимовне, попрощаться и послал ей в письме фотокарточку. Через много лет этот снимок попал в наш семейный альбом.
Следующая фотография в альбоме была сделана пятью месяцами ранее, в декабре 1944 года. Дедушку направляли в Вольское авиационное училище. Через неделю перевели из Вольска в Воронеж в Особое училище химзащиты. Правда, поучиться ему так и не пришлось. По воинским частям прошел набор солдат, умеющих рисовать – это формировалась команда специального назначения. Борис Дрыжак попал в эту команду. Из четырехсот человек было отобрано пятьдесят военных инженеров. Нужны были художники, но способных к рисованию оказалось всего пятеро. Одним из рисовальщиков был мой дед. Он проявил не только талант в рисовании, но и смекалку. За что неоднократно получал дополнительный паёк, которым делился с сослуживцами. Дед рассказывал, что главной задачей команды специального назначения был захват немецких секретных заводов, а художникам нужно было точно зарисовывать детали оборудования, техники и передавать их в Центр советской группы войск.
Спустя два месяца после начала службы 17-летний Борис Дрыжак уже был сержантом и служил в составе 8-й команды Второй танковой армии генерала П.С. Рыбалко. В начале 1945 года команда была направлена в Западную Европу. И на этом снимке, сделанном в 1945 году, запечатлены те пятеро художников, с которыми мой дед служил и встретил Победу. Я всматривалась в лица солдат и думала, какая же у этих людей прекрасная улыбка. Наверное, они знали, что победят, что вернутся домой живыми и невредимыми.
В это же время восьмая команда была направлена сначала на немецкий ракетный полигон в Близне (Польша), потом в Бреслау, Кюстрин, Ландсберг, северный Берлин. Только карандаши художников-разведчиков сохранили детали сопла ракетных установок, ФАУ-3, лаборатории химических и отравляющих веществ. Рисунки считались секретными разведданными, им присваивался специальный гриф.
Моему дедушке еще много пришлось поездить, был он в Болгарии, Корее, Китае. Служба и служение Отечеству были для него «первостепенным делом, делом чести», как говорил он сам.
В 1953 году дедушка встретил голубоглазую Надежду Константиновну Шевченко и женился. В этом же году он уволился со службы. У них родилось два сына – Владимир и Николай – мой папа.
В мирной жизни Борис Дрыжак был партийным и профсоюзным
руководителем Ошской области Киргизии. Тогда на рисование у него не хватало времени. И только в 1978 году снова начал рисовать. Он рисовал природу, родных, но больше всего – войну. Дед назвал это «реконструкцией памяти».
Все дальше уходят от нас годы Великой Отечественной войны. Все меньше остается людей, которые были ее участниками и свидетелями. Нет в живых и моего деда, ветерана Великой Отечественной войны. Талантливого художника. Прекрасного человека и доброго дедушки. К 60-летию со дня Победы в память о моём дедушке вышла книга под названием «Опалённые войной», в которой собраны рисунки деда о войне, а поэтесса Лариса Славолюбова посвятила ему стихотворение. Я горжусь тем, что вклад моего деда в Победу вписан в ВЕЛИКУЮ ЛЕТОПИСЬ НАРОДА-ПОБЕДИТЕЛЯ. Мы должны помнить свои корни и должны прожить так, чтобы нас помнили…