Уроки стихосложения в начальных классах

Азовский Анатолий Андреевич,
член Союза писателей России,
руководитель литературного объединения «Рассвет»
г. Полевской Свердловской области

Введение. Опыт поэта-педагога
Мне выпало вот уже одиннадцать лет трудиться вместе с Анатолием Андреевичем Азовским в образовательных учреждениях города Полевского, и то, о чём он пишет в своей работе “Стихи начинаются с урока в школе”, я неоднократно видел, как говорится, своими глазами. Не один десяток раз мы обсуждали и разбирали и его уроки в школах города, и его занятия в детско-юношеском литературном объединении “Рассвет”. Вместе готовили и проводили крупные мероприятия (литературные праздники, городские конкурсы школьных поэтов, презентации вновь изданных книг). Приходилось мне участвовать и во многих звеньях издательской деятельности Азовского – от поиска денег до поиска транспорта.
В предисловии к книге “Берег добра” (“Уральский литератор”. Екатеринбург,1998 год) я уже говорил, что система обучения детей стихосложению начала складываться у Азовского ещё в семидесятых годах (в книге опубликованы статьи тех лет), когда поэт жил на Дону. И те наметки, те наблюдения и “педагогические пробы” очень пригодились ему с возвращением в Полевской. Именно здесь, в родном городе, его система была углублена и дала те замечательные результаты, которые мы теперь имеем. Но прежде, чем пришли эти результаты, было время, когда уроки стихосложения вызывали в Полевском (и не только!) полярные мнения, споры: надо ли? Не рано ли? И т.п. Одним словом, не очень просто начиналась педагогическая деятельность Анатолия Андреевича на родине, в трудных условиях давался ему поиск своего места в учебном процессе. Немало наших коллег, вполне достойных и умных, были настроены категорически против стихосложения.
Я попробую сформулировать их аргументы. Во-первых, они считали, что нет смысла учить стихосложению всех ребят непосредственно в классах. Пусть, мол, кто пожелает, учится этому в свободное от остальных занятий время. Во-вторых, они убеждены, что само писание стихов – дело сугубо индивидуальное, даже интимное, а “сотворять” стихи коллективно – пустое, никчёмное занятие. В-третьих, некоторые, побывав на начальных уроках стихосложения, пришли к мнению, что уж очень упрощённо ведет Азовский свои занятия, по слишком простенькой программе. Такие уроки можно, мол, проводить и без диплома Литературного института им. Горького.
Время сняло все эти необоснованные претензии к педагогической деятельности Анатолия Андреевича. А выход в свет двух десятков книг, авторы которых полевские школьники (всего под редакцией А. Азовского, вместе с книгами взрослых, вышло за десять лет 36 сборников), принесли известность его урокам даже за пределами области. Особой популярности достигла книга “берег добра”. Тираж её разошёлся моментально, буквально за месяц, и мы ощутили, что тема об уроках стихосложения и занятиях литературного объединения школьников “Рассвет” востребована педагогами и очень далека от насыщения. Тогда и пришлось поставить перед Анатолием Андреевичем конкретную задачу: самому написать о своём педагогическом опыте.
Со своей задачей, мне кажется, Азовский успешно справился. Раздел “Уроки стихосложения в начальных классах” состоит, кроме вступления, из десяти главок. Каждая главка – урок. Причём, первые четыре урока являются ключевыми: в них – сущность методики Азовского. На первый взгляд они могут показаться, действительно, слишком простыми, даже упрощёнными. Но не забывайте, что уроки эти – для первоклашек. Да и простота эта – кажущаяся, поскольку Азовский “упрощал” её на протяжении многих лет. Тут выверен каждый психологический штришок, и идёт он от глубокого знания детской психологии, от многолетнего опыта общения с ребятами, от понимания их интересов.
Но не случайно только четыре урока так подробно и так “подряд” выписывает Анатолий Андреевич из своей многолетней практики, стараясь через детали показать и психологию ребёнка, и то, чем и как его можно заинтересовать. Он считает, что начало занятий – пожалуй, самый ответственный момент в обучении детей. Если ребенку с самого первого урока будет что-то непонятно в объяснении учителя, считает Азовский, “то это, непонятно подаваемое, отшибает интерес надолго, иногда на всю жизнь”.
Однако дальнейшие свои “уроки” он пишет уже совсем не “подряд”, а выборочно и совершенно в другой манере, полагая, вероятно, что стенографически записанные занятия – от начала учебного года и до конца, — в конце концов, стало бы нудно нам читать, а ему писать, поскольку превратилась бы эта затянувшаяся стенограмма в заурядное методическое пособие. Но не будем забывать, что Азовский – профессиональный литератор, член Союза писателей России. И та резкая перемена хода в подаче своих занятий, та экспрессия, с которой “показан” каждый урок, тот взгляд как бы со стороны, заставляют нас читать написанное на одном дыхании и как бы присутствовать там, где тот или иной описываемый урок проводится. Даже последний в данной работе, десятый урок, который и уроком-то, по сути, назвать нельзя, мы воспринимаем как тоже своего рода учёбу, поскольку не каждый учитель решится рассказывать о своих промахах, а чужие ошибки тоже учат. Особенно если ошибки эти раскрываются с такой изобразительной энергией.
И о самих уроках Азовского. То есть, о конкретных занятиях, которые он проводит. Основное, что происходит на них, это, как говорит сам Анатолий Андреевич, практическое стихосложение, а сказать иначе – коллективное творчество, которое, как мы видим по результатам, не ограничивается только стихами, поскольку в вышедших книгах есть и рассказы, и сказки, и даже сказы. И не трудно заметить, что тематика их явно тяготеет к “событиям” как “реально” происходящим, так и мифологическим (“Девки-Азовки жених”). А кой-где реальность настолько переплетена с фантастикой, что и границы не различишь между ними. Кстати, это один из признаков именно детского творчества. У взрослых авторов эта граница, зримо или незримо, но всегда присутствует, а у детей фантазия и реальность зачастую так переплетены (и это прекрасно!), что и не почувствуешь, когда желаемое выдается за действительность. И так “желать” могут только дети!
Как Азовский может “расшевелить” детскую фантазию, видно хотя бы на примере с Таней Соловей, о которой он рассказывает. Направляющие фразы, действительно, служат как бы рельсами для продвижения детской фантазии: они и направляют её, и не дают ей растечься, обмелеть. Но не случайно Азовский привёл именно этот пример. Ведь тут показан один из начальных уроков по сочинению прозы. А какое значение Азовский придаёт именно началу, мы уже знаем. И можно догадаться, что это далеко не единственный у него способ подтолкнуть детей к сочинительству прозы. Не каждый раз использует он “направляющие фразы”, но то, что какие-то “рельсы”, видимые или невидимые, при этом существуют, можно быть уверенным. Хотя дети, конечно же, их не замечают, и у них создаётся полная иллюзия, что они ЫСЁ сочинили сами. А от этого радость творчества у них – полная. И это — заслуга учителя!
Вероятно, и при коллективном сочинительстве стихов Азовский применяет такие же незримые направляющие “рельсы”. Хотя даже мы, взрослые, только что прочитавшие о том, как сочинялись ребятами стихи об обиженном котёнке и бородатом козлёнке, разве почувствовали присутствие этих “рельсов”? Тем более, что тему для сочинения стихов ребята выбирали сами (чему я был не раз свидетелем). И не удивительно, что именно после таких вот уроков попадают в сумку Азовского листочки с детскими стихами и сказками, именно в такой поистине творческой обстановке таится разгадка детской любви к “бородатому дядечке”.
Думаю Азовский прав, говоря: “Я не ставил перед собой задачи описывать каждый свой урок, проводимый в начальных классах. По-моему, этого и не нужно. Ведь всё равно каждый, кто занимается, или собирается заниматься разъяснением детям азов стихосложения, уроки свои ставит, или будет ставить, по-своему, в зависимости от своих привязанностей, своего умения”. Всё дело в том, что скопировать урок Азовского просто невозможно. Во-первых, потому что он два одинаковых урока, по-моему, нигде ещё не проводил, не считая начальных, установочных уроков, а, во-вторых, сам Азовский обладает таким даром импровизации, таким умением использовать в своём уроке любое слово, любое настроение ребят, что все попытки скопировать его заранее обречены на неудачу. Кроме того, не нужно забывать, ещё раз напомню, что азовский профессиональный поэт, и, настраивая ребят на творчество, требуя от них «вариантов» рифмы или строки, Азовский очень умело, если это нужно, может подталкивать, незаметно подсказывать, одним словом, подводить к нужному варианту ребячьи догадки, чтобы стихотворение получилось стоящим. То есть, выбор нужного варианта Азовский, в конечном счёте, делает сам. И тягаться с ним в этом просто нет смысла, копии тут, действительно, неуместны.
Чему же тогда можно научиться у Азовского? Во-первых, подход к делу: к урокам творчества нужно по-творчески и подходить, то есть, не стараться походить на кого-то, а быть самим собой. Хотя, конечно, опыт других нужно знать и что-то черпать из него. Во-вторых, — учиться у Азовского простоте и понятности в разъяснении той или иной темы, но «простота» должна быть заранее выверенной, продуманной, чтобы каждой своей деталью «работала» на тему урока. И в-третьих, проводя уроки практического стихосложения (а именно это основной козырь Азовского), не забывайте, то ребята САМИ должны сочинять стихи, а вы только ПОДСКАЗЫВАТЬ.
Кроме того, не забывайте и о пропаганде творчества своих питомцев. Стимул любого поэта, хоть маленького, хоть большого, — в публикации, в напечатаньи. «Для себя» пишут только люди неуверенные в себе.
И в заключении ещё раз о коллективном творчестве. Пусть не смущает вас непонимание некоторых ваших коллег, уверенных, что стихи должны писаться только «индивидуально». Ведь любому языку надо учиться, языку поэзии — тоже. А для ребят учить что-то коллективно — всегда веселее и интереснее. Не изучают же они таблицу умножения, как и мы когда-то, в «интимной обстановке». Хотя деньги считать можно (и надёжнее даже!) наедине и без яркого света.

Александр Чусов,
директор Полевской городской
станции юных туристов