О графоманах и графомании

Вам, дорогие читатели, наверняка приходилось слышать эти слова как ужасную оценку чьих-нибудь сочинений и их автора. «Графоман» – это звучит почти как приговор.
Дескать, и читать не стоит, и писать все это не нужно было…
Давайте заглянем в толковый словарь русского языка. Там написано, что «графомания – болезненное пристрастие к сочинительству».
Но тогда получается, что все великие писатели были самыми что ни на есть отъявленными графоманами. Лев Толстой, например, написал целых 90 томов сочинений! Чем не болезненное пристрастие?
А если спросить тех, кто сам пишет стихи или прозу, разве не бывает у вас в минуты вдохновения желания все бросить и писать, писать, писать?
Более точное определение дает «Словарь иностранных слов». «Графомания – болезненное пристрастие к писанию, к многословному, бесполезному сочинительству.
От греческих слов «графо» – пишу, и «мания» – безумие, страсть, влечение».
Можно сказать и иначе: графомания – непреодолимая страсть к сочинительству у человека, лишенного необходимых для этого способностей.
Иначе говоря, графоман – это человек, который берется не за свое дело.
Очень трудно сформулировать критерии, которые позволили бы однозначно отнести то или иное сочинение к графомании. Еще Лев Толстой говорил, что ее и настоящую литературу разделяет неуловимое «чуть-чуть».
Но попробуем все же выделить те признаки, которые обычно сопутствуют графомании.
Графоманы выдают огромные объемы писанины. Они приносят в редакции
литературных журналов целые стопки общих тетрадей, пухлые папки с отпечатанными листами, необъятные компьютерные распечатки. Зачастую у таких «поэтов» одним днем датировано десять, а то и двадцать стихотворений. Графоман пишет все подряд, что приходит в голову и не придает никакого значения качеству написанного.
Как правило, это связано с тем, что у графомана отсутствуют внутренние критерии оценки творческих результатов.
Обычно у графоманов низкая культура письма. Они путают ударения и падежи.
Поэты-графоманы с легкостью перескакивают в одном и том же стихотворении с размера на размер, у них убогие, примитивные, неточные рифмы. Ни о какой работе над словом и образом и речи не идет. Поэтому графоману, как правило, нужен хороший редактор и особенно корректор.
Из-за низкой внутренней культуры графоманы часто скатываются на невольный (а может быть, и преднамеренный) плагиат. Откуда они берут свои бесчисленные «березы белые» и «хлопья пушистого снега», которые уже тысячи раз появлялись в таких сочинениях?
Мы подошли к самому, на мой взгляд, важному признаку графомании. Это отсутствие поэтического открытия, нового образа, сравнения, рифмы. Графоман пользуется уже готовыми формами, которые были созданы и опробованы до него, и, как правило, самыми расхожими. А настоящий художник слова ищет новую форму для того, чтобы вместить в нее свои чувства и мысли.
Поэтому при чтении графоманских произведений у читателей рано или поздно возникает две основных реакции. Или это, что называется, смех в зале, смех над корявыми сравнениями, затертыми образами, глубокомысленными рассуждениями на «пустых местах». Или появляется скука и нежелание слушать-читать все это дальше, что сопровождается душераздирающей зевотой. «Вы это написали, ну и что»? Ни размышлений не возникло, ни эмоционального отклика. Как говорится, ни уму, ни сердцу.
Графоманы ведут себя по-разному. Одни с готовностью бросаются все переделывать, дескать, «вы только покажите, что и как». Ни один настоящий поэт не станет в корне перекраивать свои стихи под чужую диктовку, лишь бы их напечатали.
Другие, наоборот, считают себя гениями и высокомерно отвергают любую критику.
Зато считают редакторов извергами, которые душат истинное искусство.
Поэзия – это зеркало души поэта. И появиться на бумаге может лишь то, что есть за этой душой.
Убогое содержание, избитые темы и образы, плохие рифмы, грубые нарушения метра и ритма, узкий поэтический кругозор с головой выдают уровень внутреннего развития, внутренней культуры автора.
Другое дело – авторы начинающие, которые только вступили на трудный путь, ведущий к Парнасу. Но в их, может быть, неумелых, иногда технически несовершенных стихах все равно можно найти настоящие жемчужинки поэтической мысли, замечательные образы. Важно, чтобы начинающий поэт стремился к внутреннему росту, больше читал хороших стихов, копил багаж поэтического опыта и в то же время искал и создавал свой неповторимый язык, свой образный строй.
Поэтому я никогда не называю поэтов, которые приносят мне свои стихи, пусть даже и несовершенные, графоманами. И не стал приводить в этой статье конкретные примеры с указанием их авторов. А всегда внимательно читаю, анализирую и жду, что после серьезного, критического разбора поэт задумается о работе над словом, станет доверять бумаге не все подряд, что приходит в голову, а только действительно вдохновенные, но выверенные строки. Или поймет, что ему лучше заняться каким-нибудь другим полезным делом.
Да, это не простая задача. Но если я вижу, как человек растет в результате этой внутренней работы, как все более отточенным становится его поэтическое перо, и как он становится все более требовательным к самому себе, я радуюсь вместе с ним.
А с закостенелыми графоманами, которые раз за разом буксуют на месте, не хотят и не могут расти, дел стараюсь больше не иметь.