Реальное событие легло в основу моего рассказа. В нем нет ни капли вымысла; всё именно так, как я это видела и понимала. Событие долгожданное, значимое. Событие, которое, к сожалению, заставило меня уже не в первый раз с тоскою поглядеть на наше поколение.
Continue reading 'Диоген Лаэртский'
Archive for the 'Сборники' Category
Не ладен мир, где дети брошены,
Где им тепла недостаёт…
И раскатились, как горошины,
Тая в сердцах обиды лёд,
По детдомам, вокзалам, улицам…
А те, кто должен их любить,
Наверно, вовсе не волнуются,
Что меж сердцами рвётся нить.
Не говоря уж о существенном,
Чего их дети лишены.
Как это противоестественно –
Понятье «брошены они»!
Нет, слава Богу, дней, печалящих
Большими жертвами войны,
Нет грандиозного пожарища,
Где семьи были б спалены.
Так отчего же, люди милые,
Гневите Господа опять,
Бросая тех, кого и силою
У вас не должно бы отнять?
Господь, моя вера сильно глубока,
Я сниму кепку, и не дрогнет у меня рука.
Потому, что знаю, что жизнь нелегка,
А с Тобой, мой Бог, она понятна и близка.
Я молюсь за это, Господь Иисус,
Я буду верен Тебе, как раб, клянусь!
Кто-то даст мне по лицу, я молча отвернусь,
Прости его, Отец, я за него молюсь.
Сколько ошибок за 17 лет я совершил:
Хулиганство, хорошо, что никого не убил.
В детстве с другом чуть дом не спалил,
К великому счастью, не хватило у нас сил.
Смотрю, что творится на улицах города,
Один бьёт другого от души без повода.
Молодёжь гуляет с пивом, блюя от хохота,
Я молюсь за них без лишнего ропота.
Это случилось в канун Рождества, в ту пору, когда все привычное неожиданно приобретает таинственный смысл, и кажется, будто сказка вот-вот ворвется в обыденную жизнь. Тяжелые шапки снега лежали на крышах домов белыми куполами, ели на площадях радостно мигали огоньками, из витрин магазинов весело улыбались нарядные Деды Морозы, Снегурочки, снеговики и прочие символы зимних праздников. В домах играла музыка, и повсюду витал тот самый упоительный запах мандаринов и ели…
Внезапно темное небо взорвалось разноцветными вспышками, и сотни маленьких искорок радостно взмыли под облака. Люди встретили салют веселыми криками. Все смеялись, улыбались, разговаривали, и нельзя было заметить ни одного сердитого или печального лица. И за этой всеобщей радостью никто не заметил, как маленькая светящаяся точка, отделившись от небес, стремительно полетела вниз. Хотя, даже если бы кто и заметил, то вряд ли придал этому какое-либо значение. Но это была вовсе не искра праздничного фейерверка, это был… ангел.
Да-да, именно ангел! Он летел, широко раскинув свои белоснежные крылья, и золотистый шелк его свободного одеяния тихонько развевал ветер. Снежинки путались в волосах ангела – густых, необычайно длинных, почти сливающихся по цвету с одеждой.
Небесный посланец с легкой улыбкой смотрел вниз, будто пытаясь разглядеть что-то определенное. И, видимо, отыскал, поскольку его и без того огромные, немыслимо-фиолетовые глаза вдруг расширились, и он полетел к земле, туда, где в калейдоскопе городской жизни светились квадратики окон. Выбрав один из многоэтажных домов, ангел немного снизился и остановился на уровне девятого этажа, прильнув к одному из окон с синими бархатными занавесками. Там, в квартире, ссорились двое – мужчина и женщина. Ангел увидел, как в этот момент дверь в комнату тихонько отворилась, и маленькая девочка с косичками пугливо просунула в щелку заплаканную мордашку.
«Надо определенно что-то делать» — подумал ангел и, вытянув сияющую прозрачную руку, негромко постучал в стекло. Услышав стук, женщина и мужчина разом повернули головы в сторону окна, но, естественно, ничего не увидели. Нахмурившись, мужчина подошел к окну и взглянул на улицу. Немного погодя, женщина тоже решила взглянуть, что там происходит. За окном мела метелица, компания молодых людей в ярких костюмах с радостными криками спешили куда-то по улице, и даже бомж, обитающий в подвале соседского дома, добродушно поздравлял всех прохожих с Новым Годом и Рождеством. Вздохнув, мужчина обнял жену за плечи и сказал негромко:
– Слушай, может, пора остановиться? Рождество же…
– Да, – дрожащим голосом ответила женщина. – Прости меня…
Улыбаясь, женщина вытерла слезы и ласково обняла свою маленькую дочурку, которая больше не плакала.
Ангел был уже далеко, но все прекрасно слышал. Он улыбнулся и подумал, что иногда для того, чтобы произошло настоящее чудо, достаточно лишь сделать над собой маленькое усилие. И вовсе не обязательно, чтобы кто-то постучался в окно…
Вокруг весна.
Распят Христос.
Печалью вся Земля полна:
Погиб Христос!
Убит Христос!
Откуда зло взялось, откуда?
Предал Христа злодей Иуда.
И миру страшно оттого, что в Иерусалиме
Народ Пилату прокричал:
«Возьми его, распни его!»
Вот на Голгофу
Крест он внёс,
Всё тело кровью истекало,
Но это не было концом,
То было только лишь начало.
Христа невинная душа
Всему была лишь только рада.
Он души праведных людей
В рай вывел из пучины ада.
Он ликовал – весь мир людской,
И было счастия не счесть.
«Жизнь победила злую смерть!» –
Летела радостная весть.
И ночь была, и день настал.
Вокруг шумел и дол, и лес,
И птички громко пели,
Летела радостная весть:
Христос воскрес!
Христос воскрес!
Глубокий вздох, последний вздох...
Уходит вечное прощальное мгновение…
Когда душа – увядшее растение,
А в сердце – Бог...
И даже ветра ледяное дуновение
Не обожжет щек мокрый шелк,
Блестящий в свете фонаря потоком
Соленых слез. В чем смысл, толк?
Как страшно тенью в доме одиноком.
И петь, петь, петь... не попадая в такт...
Пусть мокрый снег меня остудит,
Но холодней уже не будет,
И приближается антракт.
Казалось бы, что все как прежде –
Скользит снежинка каплей по стеклу...
Как страшно биться бабочкой в углу...
И в паутине, и в надежде.
Не умею бить – упавшего,
Не смогу проклясть – страдавшего,
Не ударю ниже пояса,
Руку дам – он встать готовится!
Но кляну вас, не упавшие,
Ввек от боли не кричавшие,
Кто вы? Ангелы невинные
Со сводами законов длинными?
Вы не падали – не знаете,
Как лежать зимой на паперти,
Ваши чинные, не дерзкие
Мысли раболепно- светские!
Нет, не смейте бить – упавшего,
Не кляните – отстрадавшего,
Кто мы, чтоб судить за горести?
Это право – только совести.
Маму, воздух, солнце, свет –
Господь послал малым детям.
Сказал: «На протяжении лет,
Вы берегите своих мам!
Они заботятся о вас,
Ласкают нежно, обнимают,
И даже в самый трудный час,
Всегда, конечно, понимают.
Всегда стараются помочь,
Дают советы, вопрошают,
И беспокоятся, любя,
Они о вас не забывают!»
«Ведь маму я свою люблю…»
Любой другой сказал бы это,
А в мыслях фразу я ловлю,
Как жить без мам на белом свете.
Скажу я: «Мама!» – в тишине
Душа, дрожа, вдруг встрепенется,
Мое сердечко в глубине,
Вдруг неожиданно забьется.
Я вспомню голос мамин, взгляд,
Всю ласку, доброту, заботу,
Одену я ее наряд,
Иду, как будто на работу,
Ну, а когда ложусь я спать,
Спокойной ночи пожелает,
Целует. «Сладко подремать…»,
Свет выключая, добавляет,
Быть может, вы, постарше став,
Все обязательно поймете,
Исполнив наставление Бога,
Любимых мам все сбережете.
В одном лесу росло дерево. Оно было могучее, красивое, всегда тянулось вверх, подстав яя свои руки-ветви яркому теплому солнышку. Оно любовалось своими детьми-листочками, резными и красивыми. Дерево очень трепетно относилось к своей листве. Если дул северный ветер, оно свои ветви наклоняло в южную сторону, закрывая их могучим стволом. Листочки, как малые дети, резвились, играя с теплым южным ветерком, болтали с птичками, которые частенько навещали их, рассказывая о разных странах, щекотали белочку, которая нашла приют в стволе этого доброго дерева.
Все было хорошо, пока не наступила осень. Поначалу листочки обрадовались. Осень подарила им необычные, разноцветные костюмы: красные, желтые, коричневые, огненные, цвета апельсина, багряные... Листья закружились в веселом хороводе.
Однажды прилетел в лес теплый южный ветер. Он рассказал, что далеко отсюда есть солнечная страна, там всегда тепло и никогда нет холода. Все птицы улетают туда, боясь метели, снежной зимы, которая вот-вот должна наступить. Она накроет землю белым снегом. Но перед этим зима оторвет все листочки, и они погибнут, отсияв своей последней красотой. Южный ветер нашептывал листьям о теплых далях, звал их с собой.
Листва волновалась, шумела, переговариваясь, думала, что же делать. Некоторые листочки мечтали улететь вместе с ветром, а другие молчали, думая о дереве: «А как же наше дерево? Кто укроет его корни? Оно же погибнет!»
Пока они решали, что же делать, зима все ближе подбиралась к лесу. Многие листья, отрываясь от ствола, поддерживаемые южным ветерком, улетали от родимого дерева. Но их путь был недалек. Ведь у них не было крыльев, а бескрылая душа далеко не улетает, и они погибали в одиночку. А другие листочки, те, которые молчали, спрыгнули вниз и покрыли корни дерева. Тесно прижались друг к другу, отдавая все свое тепло, как когда-то делало оно. Да, листья погибли, но они сохранили жизнь дереву, согрели его, и оно благодаря этому выжило в лютую зиму. А весной зазеленело новой листвой, которая впитала через корни красоту и доброту прошлогодних листьев. Так и люди: некоторые, испугавшись невзгод, бегут, а другие, сдвинувшись поплотнее, остаются. Да, иногда погибают, но сохраняют самое дорогое – Родину.
Израненный ангел небесный
Прощался в слезах с облаками,
Он пел свою грустную песню,
И птицы в садах замолкали.
Полет сквозь разбитые стекла
Изранил промокшие крылья,
Но тьма на рассвете поблёкла,
И сказка мерещится болью.
Но ложь не сожгла его душу,
А дождь не смыл его нимба.
