Икона Николая-Чудотворца.
Строгие очи –
видят насквозь.
Ризы зеленые – малахит.
Просят о том, чтобы все сбылось,
Просят, чтоб вылечил все,
Что болит.
Я приложу к его сердцу ладонь,
А под ней – холодок стекла.
Ровно мерцает в лампаде огонь.
Надо учиться не помнить зла.
О всепрощения странный сон!
О, ожиданье иных времен!
Там, под сиянием куполов
Вовсе не нужно красивых слов
И обещаний, и клятв в ночи…
Ровно горит огонек свечи
В красной лампаде.
И строг его взгляд…
Он нам поможет,
когда нас простят.
Author Archive for Кастильо Анна
Осени меня осенью.
Желтым кленовым листом,
Как рукою, к щеке
прикоснись на мгновенье.
Осени меня осенью.
Старым осенним пальто
обогрей, успокой,
Научи доброте и смиренью.
Осени меня осенью.
Желтую лампу включи –
В желтом круге
синие сумерки тают.
Осени меня осенью.
Слышишь, как плачут грачи,
Друг за другом
В осенний закат улетая.
Осени меня осенью.
И чтоб ни печали, ни слез –
Пусть не будет причин
У дождя над тобой разрыдаться.
Осени меня осенью.
У облетевших берез.
Буду снега
и новой весны дожидаться.
Подробнее об этом стихотворении Вадим Осипов в «У нас тут опять плохая новость»
Изломано и вывихнуто время.
А жизнь уходит –
как песок сквозь пальцы.
Так тает в марте снег,
Так умирают
фигуры изо льда,
Так плачут птицы,
Что осенью от снега улетают.
Так мы уходим. В осень
И в забвенье,
В весенний снег,
в песок,
в траву и камни.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Все будет так, как было:
Будет ветер
И парус занавески –
белый-белый,
И лампы свет над книгой,
И улыбка
Другая. Дождь… А нас уже не будет.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Тебе не страшно – миг,
и станешь прошлым:
Историей, письмом, воспоминаньем,
А, может, тенью.
Помнишь,
как там в песне:
«Я – только тень, я – ваше отраженье,
Воспоминанье, головокруженье,
Не спетой вами песни продолженье…»
А тени с каждым годом все прозрачней.
Смотри на них, а то совсем
исчезнут.
Как мы, когда-нибудь…
Когда мы станем прошлым.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Я стою у Вечного огня.
Через пламя смотрят на меня
Те, кто не пришел назад с войны,
Те, кто не увидел той весны,
Те, кто умирали за Победу –
Это наши прадеды и деды.
Мы цветы приносим к обелискам.
И в какой-то миг война так близко:
Смерть и страх, сожженные деревни.
Города в руинах. И деревья,
Почерневшие в огне пожаров...
Тоненькие руки санитарок,
Что солдат спасли на поле боя...
А над нами небо голубое.
Мир. Конечно, нам забот хватает.
Но сюда приходим мы с цветами –
К Вечному огню зовет нас Память.
И пока огонь горит –
Победа будет с нами.
Меня потрясла книга Светланы Алексиевич «Последние свидетели» (Сто недетских колыбельных). Это очень страшная книга – воспоминания детей о войне. Мы сняли фильм по этой книге, и я написала стихотворение…
Нам кажется,
что война –
Страшный сон
или просто кино.
Мы жалеем собак
и кошек,
А о людях забыли давно.
Кровь с экранов
льётся рекой –
Мы смеёмся
над смертью чужой.
А чужое детство,
Как со дна колодца,
Нам глядит доверчиво
В глаза.
А чужое детство
Вовсе не смеётся –
Над своей бедой смеяться
нельзя.
А чужому детству
снятся расстрелы,
Снится голод,
вкус хлеба с лебедой,
Чёрные виселицы
над снегом белым,
Из могилы тянущаяся
к солнцу ладонь.
А чужому детству
Снятся сны о лете –
Которое было давно,
до войны,
Небо и солнце…
Прошлое столетье.
Снятся бывшим детям
страшные сны…
Каждый должен о войне
Задуматься однажды.
До сердечной боли,
До кошмарных снов –
Чтоб навсегда запомнить
расстрелы и пожары
И понять, как это
могло бы быть
с тобой.
Может, это правильно.
А может, и жестоко.
Но лучше пусть снятся
страшные сны,
Чтобы жизнь увидеть
Без розовых стёкол,
А главное, – чтоб не было
больше войны.
Когда мама сердится, она называет меня «девочкой, которой повезло». Потому что я могла родиться в Сальвадоре или Никарагуа. Или в Гватемале. В общем, в какой-нибудь стране в Латинской Америке, где идёт война. А там, где идёт война, родителей часто убивают, и дети остаются одни. Никто о них не заботится, и в школу они не ходят. А ещё такие дети воюют вместе со взрослыми. И их тоже убивают.
Жила-была Пушка. Она стояла на своём постаменте и думала о войне, которая закончилась много лет назад. (Тогда Пушка была не памятником, а обычной стреляющей пушкой. Из неё даже можно было кого-то убить.) Continue reading 'Сказка о Пушке'
Тихо-тихо плачет дождь.
Грусть свою не прячет дождь.
Серо-серо, сыро-сыро...
И не выйдешь из квартиры
Без плаща и без сапог.
(Пёс пошёл — совсем промок).
Лучше бы была гроза,
Чтобы молния глаза
На секунду ослепила,
Чтоб от грома страшно было,
Чтобы мой трусливый пёс
В одеяло спрятал нос.
А потом – чтоб в небе ясном,
Голубом и неопасном,
Появилась, засветилась
Семицветная дуга –
Новенькая ра-ду-га!
Среди пейзажей и портретов
В тяжёлых золочёных рамах,
На деревянном льду паркета
Скольжу, совсем забыв,
Что мама
Опять на что-то засмотрелась,
Опять чему-то удивилась –
А значит, снова потерялась.
Я поискать её решила.
Скольжу. Кругом –
То лес, то лица.
Рассвет. Закат.
Медведи. Птицы,
Шeлкoв змеиное скольженье
И рук застывшее движенье.
Мы встретились в огромном зале,
Там, где сирень, Царевна-Лебедь,
И демон с синими глазами.
Сверчки уже не поют.
(Или не играют?)
А где же они зимой живут?
Или умирают?
Я жду.
А вдруг среди тишины,
Такой не привычной пока,
Услышу – коснулись лапки
струны
Кузнечика или сверчка,
сайт Александра Папченко
Facebook Бориса Долинго