О мастер-классе или как там его назвать

Мастер-класс – смешное слово. То ли целый класс мастеров, то ли один мастер, но очень классный. В данном случае мастеров было два. Первый мастер – это Борис Долинго, известный и опытный писатель-фантаст, давно работающий на «Волшебной строке» и ведущий рубрику «Сказка и фантастика». Второй (подмастерье) – это я. Подмастерье — потому что я только второй раз веду мастер-класс по нашей номинации.
Вот сидят перед нами девять чудесный наших коллег, и ничего, что годами он нам в дети годятся – зато как здорово они пишут! Красивый русский язык, интересные сюжеты, необычные ракурсы, обаятельные герои. Девять – потому что не все награжденные смогли приехать. Ребята из Норильска и Курска, Донецкой и Липецкой области, Краснодарского края и с Алтая, из Ангарска и из Московской области получат награды по почте, а ближние прибыли практически все. Ближние – это Урал, республика Коми и Удмуртия. Приехавшие слегка волнуются – а вдруг мы с Борисом будем их ругать? Не будем – не за что. Можем что-то слегка посоветовать, что-то отметить как не вполне гениальное, а больше отмечаем удачные места и повороты. Это первая часть нашей встречи – разбор полетов, то бишь присланных произведений. Вот выдержки из шпаргалки, которую я составила для себя перед мастер-классом (потом ее по листочкам разобрали на память дипломанты).

Голубанова Ангелина

«Потом просыпается самая маленькая, Маняша. Ей пять лет, она ходит в детский сад. Мы с Маняшей дружим. Помню, когда ещё котёнком был, завернёт меня в пелёнку, посадит в коляску и катает, как куклу. А то возьмёт за передние лапы и заставляет танцевать на задних. Я терплю, потому что Маняша меня кормит. Мы с ней всегда вместе едим: она за столом, а я под столом. Маша ест плохо, зато я ем хорошо! Она мне и сосиску отдаст, и сметаны стаканчик поставит. Мама Нина как увидит, что мы с Маняшей из одной тарелки кашу едим, так ей плохо становится:
— Это что за наглый, толстый кот. Где веник?
Маша смеётся, а я спасаюсь бегством. Выжидаю. Толстый… Красивого кота должно быть много».
Обратите внимание: короткие, достаточно просто формулированные предложения – хороший художественный приём, потому что рассказ от лица кота, длинные и сложные фразы были бы неубедительны.

Хорошее:

1. язык соответствует герою
2. очень хорошее знание предмета – реалии жизни кота переданы убедительно донельзя. Каждый, у кого дома есть кот, подтвердит – всё это правда.
3. Очень доброе настроение. Собственно говоря, именно доброта и нежность этого произведения обусловили его награждение. Очень простыми художественными средствами передан покой, любовь и нежность, которые царят в этой семье.
4. Юмор – милый и не грубый. Ненавязчивый.

Недостатки:

1. не сильно завлекательный сюжет. «Кошатники» воспримут с восторгом, а вот остальным может быть скучно. Но спасает форма – это ведь просто зарисовка из жизни кота, а не повесть.
2. негрубые погрешности, не самые удачные фразы, например, «От таких сюси-пуси как бы лапы не откинуть и передние и задние вместе взятые…»

Гринев Ярослав

Абсолютно изумительное произведение.
Хорошее:

1. язык – легкий, изящный, красивый – и при этом разговорный: «Кто играет-то? За кого муки адские принимаю? ЦСКА-чемпион! Ага, одних узнал, а вторые кто? Зенит-чемпион. Упс. А разве бывает два чемпиона? Вы уж разберитесь между собой. А я при чем?»
2. Юмор: от классического мягкого юмора ситуации до сарказма: Кто? Футболисты? В России? Да вы что, в России в футбол играют?
3. Чеканные формулировки:
   «Насколько я понял, футбольный матч — это поединок свистка судьи со свистом трибун». Или: «футбольный комментатор — человек, который профессионально мешает смотреть футбол».
4. сюжет: несмотря на малую форму, это не просто описание, есть и неторопливая завязка с представлением героя, и быстрое развитие событий. И вообще читать интересно.

Плохое: наверное, есть, но как-то я не нашла.

Карпов Игорь

Убедительно. Как человек, школу не любивший, ощущаю достоверность. Вообще поражает достоверность произведения, несмотря на жанр фантастики. Такое ощущение, что некоторые его современники автора сильно достали.
Очень хорош сюжет. Просто интересно читать.
Есть, конечно, штампы и банальности: «Но он знал, что не одинок здесь, и это согревало его в самые тяжёлые минуты. Были тонкие, дрожащие лучи света в бездонной тьме, и один из них исходил из восьмого «В». Даша Парусова была как нежный, хрупкий цветок среди густых зарослей терновника».
Есть погрешности типа повторов: «Настя полностью вошла в роль магистра Нового Ордена Света. В него сразу вошли ещё три человека». Но от этого несвободны и более опытные авторы. От этого помогает только чтение текста вслух – ухо сразу все повторы слышит.
Очень убедительная мотивация любви: «Виктор любил её, зная, что, кроме ещё родителей, любить вокруг больше некого».
Небанальна эволюция Ордена Света – от сражений к просвещению. Обычно наоборот: хорошие и добрые долго убеждают и воспитывают, и только потом, понимая, что всё плохо, берутся за мечи.
Интересен прием: смена главного героя почти в начале книги, потому что Виктор, заявленный в первых главах как главный герой, погибает почти сразу.
Очень необычный финал: роспуск Ордена Света – это поражение или победа? Часть героев воспринимает как поражение и организовывает новый орден (Настя и ее единомышленники). Часть героев воспринимают как победу. У меня как у читателя осталось странное ощущение. Автор безусловно преподносит как победу – но что-то во мне противится победному настроению. Как-то немного странно заявлено в эпилоге: «А вышедшие в Свободный Путь занимались в основном тем, что исследовали параллельную реальность». То бишь грязной работой наказания злодеев пусть занимается «неправильная» Настя, а мы, хорошие, будем исследовать параллельные миры? Возможно, средний читатель (и я в том числе) слишком привык к традиционной силовой борьбе со злом (которая редко приносит успех на самом деле), и воспринимает «просвещение» как уход от борьбы? Не знаю.

Колегова Саша

Некоторая школярски-подробное описание внешности. Наряду с этим – сильные фрагменты за счет очень простых выразительных средств.
«Ребёнка вынули из неё. И ей сообщили, что девочка погибла.
Она хотела бы умереть, но не могла. Она хотела бы вынуть из себя сердце, но и это было невозможно сделать.
Её посадили в тюрьму на 100 лет».
Вроде бы сто раз писали о всепобеждающей любви, но и на сто первый раз это воспринимается хорошо, если хорошо написано.

Пашина Ольга

Интересная и необычная «организация», где живут… неразделенные любови.
Это произведение интересно своим дуализмом. С одной стороны – явная рассудочность, хорошо продуманная система «общежития любовей», железная логика. С другой – пламенный романтизм и страсть. Это хорошее сочетание для любого жанра, особенно для фантастики.

Проточанская Динара

У меня больше вопросов, чем того, что называется «рецензия» и прочее.
Откуда взялась идея «Куклы»? Вроде бы много раз в литературе возникал образ живой куклы, начиная с незабвенного Пиноккьо, плюс куклу Гофмана и прочее. А вот современной «куклы» в фантастике» я что-то не помню – неробота. А именно классической куклы и кукольников – доброго и злого. Просто сплошной Гофман. Откуда?
Это невероятно грустная история, несмотря на счастливый конец. У тебя не было ощущения, что счастливый конец тут немножко «приделанный» и более естественно выглядит грустный финал – как логичное развитие очень щемящего и трагического повествования? Или ты писала прицельно на счастливый конец, чтобы доказать, что счастье возможно и для тех, кто не такие, как все?
В сущности, это произведение – о тех, кто не такие, как все. Думала ли ты о ком-то конкретно как прообразе куклы – или человеке, или о социальной группе… или кукла – это ты? Судя по тексту, ты человек необычный, а таким нелегко живется в этом мире. Ты – кукла? Или ты больше кукольник?

Сергеева Злата

Мне понравился и «Джокер», и «Проделки купидонов», и «Мемуары феи». Тема фей как-то навязла в зубах последнее время в так называемых «книжках для девочек» с розовенькими гламурными обложками. И я огорчилась, увидев название: ну вот, еще одно розовенькое и сладенькое, от чего уже тошнит. Нет, отличное произведение о том, что работать феей больно и грустно, сопряжено с потерей близких. И вообще, за всё надо платить – и за профессию феи платится очень дорого.
Язык прекрасный. Интересны реалии мира фей и поиск профессии. Но это – самая спокойная и нейтральная часть произведения. Страсти накаляются ближе к концу, когда у героини появляется реальная возможность вернуться в мир людей, к маме и папе… и она отказывается от нее. Хороший финал, вытекающий из всего произведения.
Больше всего мне понравилось то, что героиня Златы воспринимает обычный мир, обычную семейную жизнь как невероятное счастье, доступное людям, но недоступное феям. Я-то тоже так считаю, но я пришла к этому пониманию в достаточно зрелом возрасте, проработав много лет в страшном месте. А до этого мне тоже хотелось невероятного – и очень многое пришлось пережить, пока я научилась воспринимать обычное как невероятный дар небес. А вот Злата додумалась до этого в юности – это счастье, это поможет потом в жизни.

Фёдорова Ксения

Осенняя сказка мне не очень понравилась – слишком много уже написано про смену Лета на Осень, и как-то воспринялось как школьное сочинение. А вот сказка про мысли – это славно получилось.

1. необычно – планета, где мысли живут отдельно от людей
2. смешно: как мысли, чтобы привлечь внимание людей, обрели форму и цвет, а люди пугались и убегали,
3. хорошие имена у мыслей: Главная мысль, Интересная мысль, Здравая мысль…
4. идея о паутине мыслей – это одновременно и информационное поле, и «мысль материальна», и немножко Интернет…
5. отличное начало.
6. возможно, я немножко пристрастна к этой сказке, но мне как нейрофизиологу она оказалась очень симпатична.

Яковлева Алёна

Я считаю, что можно спокойно посылать в какое-нибудь ЭКСМО и издавать. Вполне профессионально. Многое, конечно, вторично и похоже на то, что уже было. Но это ничего. Зато интересно, не оторваться.
Есть очень хорошие «куски», например, одно из лучших описаний религиозности современного человека:
«Кирилл усмехнулся. Он был крещён в православной церкви, но к религии относился в целом скептически, увлекался исламом, стебался над католичеством и не понимал буддизм. Но верил в кого-то, о ком молчал».
Очень хороший прием – вести фантастическое повествование в реальной географии Екатеринбурга. Дает достоверность.
Очень достоверно проработано – нет заметных противоречий, что часто бывает в больших произведениях. Правда, непонятно, почему у Кьяры родились щенки, ведь она была Химом, значит, по определению бесплодна. Или я что-то не поняла?
Эмоциональный накал держится практически всё время на постоянном уровне – это сложно. Правда, он держится в основном нагнетанием ужасов — но это уже дело автора.
Меня немного смутил безмятежно счастливый конец. Вообще-то как читатель я люблю счастливые концы, но как писатель предпочла бы здесь открытый конец – потому что сияющее-лучезарный финал как-то противоречит всему произведению. Но опять же это не безусловно.
Понравилось то, что несмотря на разнообразные ужасы, монстров и прочее – произведение светлое. Это не чернуха безусловно.

Разговор наладился почти сразу – не просто старшие говорили, а младшие внимали с трепетом, а коллеги беседовали о своей работе. Мне, например, было интересно, как возник замысел того или иного поразившего меня произведения – и я с удовольствием убеждалась, что, как и я, многие авторы не могут логично объяснить, «откуда что берется». А другие подтверждали идею, что для начала работы иногда достаточно небольшого толчка. Например, «Сказка про мысли» Ксении Федоровой зародилась после того, как она зашла в комнату зачем-то… и забыла, за чем. Каждый сто раз бывал в такой ситуации, а у Ксении она закончилась сказкой.
Вторая часть нашей встречи была очень полезной. Борис Долинго делился своим опытом – учил, как правильно оформить произведение, направленное в издательство. Это очень важно.
А потом пришли и сказали, что время кончилось и пора уходить на «Чашку по кругу». Мы не хотели и обиженно сказали: «А вот поэты еще сидят, а вот поэтов вы не трогаете…» Нас всё равно выставили, но мы всех перехитрили – сели в зале и наскоро обсудили еще несколько важных вопросов. Ведь до следующей «Волшебной строки» — целый год, мы долго не увидимся. Надо успеть всё…