Monthly Archive for Март, 2010

Page 2 of 7

ИНТЕРНЕТ

Пропал человек.
Искали везде.
Загулял в Интернете,
Но вот вопрос – где?
На сайте работы
Уже побывали.
Работу нашли,
А его не сыскали.
Заходили на сайт,
Где он часто бывает.
Там женщины голые
Мимо нас пробегали.
В «Одноклассниках» были,
Друзей расспросили.
Сказали нам честно:
«Ему здесь не место!»
В казино мы зашли
И сделали ставку…
Давайте внесем
Небольшую поправку.

Он бродит и ходит,
Гуляет везде.
Найти не дано
Ни мне,
Ни тебе.
Летает со скоростью
Сто мегабайт.

Проходит так час,
Пробегает другой...
И нет человека…
Но вот… появился
Счастливый, другой.
На сайт он зашел.
Перешел на другой.
Узнал, что один тут
Недавно женился,
Другой ест сосиски
Огромною вилкой…
И тоже пропал
Он надолго внутри.
И многие так
Пропадают в сети.

Вот так мы с тобой и росли, по одёжке в ряд...

***
Вот так мы с тобой и росли, по одёжке в ряд,
Забираясь друг к другу в кровать без ненужных “спишь?”
Вычитали месяцев девять из ноября,
А потом заполняли пустоты весенних ниш,
И неважно, кто лучший, а кто из нас двух – плохиш.
Выдыхали-то вместе, о прошлом не говоря.

Вот так мы с тобой и учились делить на два:
До последнего снега следов набиралась тьма;
И в грязи добираться, но всё же дойти до рва.
Ни о чём не жалеть. В этом рве расцветает мак,
Если дашь табака, то дождёмся апреля так;
Чтоб неважно потом, кто был прав, ну а кто – права.

Вот так ты и вырос. А ночью ушёл на юг,
Там, где чаек считают по крику рыбачьих душ.
Там, где каждый друг другу и брат, и надежный друг;
Можешь всем рассказать: твоё прошлое – просто чушь.
Я надеюсь, мой мальчик, ты чей-то счастливый муж
И давно засыпаешь без в прошлом знакомых рук.

МНЕ БЫ

Мне бы тебе писать, но пишу в дневник, ибо ничего другого не остаётся;
Где ты, мой белый парус, и как тебе без меня живётся?
Мы тут с морем наедине считаем лодчонки, дошли до тысячи,
А мне бы кричать на волны – где, ну где можешь быть ты сейчас?
И так бы ходить по берегу и ждать, ждать тебя, наглеца,
И не видеть ему конца.  

Мне б тебя до утра, но сойдет и так, хоть не будет внатяг и слишком;
Ты знаешь, стихов о тебе хватит уже на книжку,
А уж если добавить зарытые нами фишки, ночные вспышки,
То ей-богу, хватит на целый том.
Без тебя я почти не сплю, мой май, по ночам одышка,
Но сейчас, увы, не о том.  

Мне б тебе рассказать, как от силы я  два раза держусь, а на третий – в брызги;
Камень в воду – знакомый взгляд, мальчишечий смех разбивает вдрызг, и
Торговки босые с корзинами, улыбаются, ловят и тут и там:
“И где же тот паренёк, что ходил за тобой по пятам?”
И тогда мое море выбрасывает адреса: белый дом, третья дверь, Чита…  

Боже мой, ты наверно б уже вернулся,
Если б всё это прочитал.

Когда в вагонном стекле отразятся...

Когда в вагонном стекле отразятся
Всей своей толщею – банки, бутылки,
Пакетики чая, яблока четверть,
Вилки и ложки – дорожная утварь,
Преображённая в сумерках сизых,
В отсветах от облаков водянистых,
В хрупкой графитовой тени деревьев,
В стеблях травы, по-ночному ленивой, –
Ты вдруг заметишь, что в пыльные окна
Смотрят, как в зеркало, жёлтые пятна
Сигнальных огней, убегая обратно.
Их никогда не вернёшь, не поймаешь.
То, что течёт сквозь твоё отраженье,
Вдруг осязаемым стало в движеньи.
Может быть, так же выглядит время,
Через тебя ускользая бесследно?

Кто не делает зла...

* * *
Кто не делает зла,
Тот откроет глаза
После смерти.
Кого все простят,
Тому не грозят
Злые сети.
Кто творит лишь добро,
Тому поможет оно
Жить на свете.

ТУРАРИ

Однажды маленький братишка
Сказал сестренке: «Турари».
Она скорей взялась за книжки
И за большие словари.
Достала с книгами пакет,
Такого слова в книгах нет!
И в словаре Толстого
Нет слова такого,
И в словаре Ожегова
Нет слова похожего.
Такого слова в мире нет,
Есть детский развеселый бред.

УЧИТЕЛЬ

Начался учебный год,
И науки пароход
Уплывает вдаль.
Снова в школу мы идем,
Где всем классом познаем
Басни и мораль:
Что наука, как пилот,
И что умный Геродот –
Это древний житель.
Но открыть наук замок
Нам, конечно же, помог
Школьный наш учитель.

ПАМЯТИ НАТАЛЬИ ФЕФЕЛОВОЙ

Он: Раз увидев тебя среди общих знакомых,
Позабыть я уже не сумел.
Но не смог отыскать и предлогов весомых
И в тот вечер тебя проглядел.

После армии встречи с тобой я искал.
Пусть девчонкой была, но красивой.
Адрес твой, телефон я узнал,
Не была ты такой уж строптивой.

Она: Что я младше тебя на пять лет,
Ни тебя, ни меня не смутило.
Ты стал жизнью моей, заслонив белый свет,
Заменить я старалась светило.

Ты и братом, и мужем, и папой мне стал,
Я всецело тебе доверяла себя.
За собой ты упрямо и твердо позвал,
Опекал ты по жизни меня.

Вместе: Мы любили друг друга, не зная разлук,
О любовь разбивались невзгоды.
Вальс кружив под сердец наших стук,
Мы прожили счастливые годы.

Хоть и трудности нам на пути повстречались,
Мы терпели и дальше в путь шли.
Даже в церкви с тобой обвенчались…
Мы на счастье друг друга нашли.

Она: Но жизнь устроена по-другому
И счастье решила у нас отобрать.
Сложилось все так, а могло по-иному,
Но решил Господь меня на небо взять.

Он: У нас в Сибири снега и суровый мороз,
Я в подарок преподнес тебе шубу,
Осыпал лепестками красных роз,
Целовал тебя в жаркие губы.

Она: Я от счастья забыла смотреть на дорогу
И вдруг… несется бешено машина.
Замерла, не успев даже вздрогнуть…
И кровь на асфальте, словно на снегу рябина.

Он: Я долго не мог понять, что случилось.
Не мог поверить, что тебя больше нет.
За что несчастье со мной приключилось?!
Боже, прошу тебя, дай совет!

Как жить теперь, как набраться терпенья,
Суметь успокоиться, постараться забыть.
Всего несколько месяцев до ее дня рожденья,
А она не успела до него дожить…

Возвращаюсь домой и снова один.
Перечитываю последние смс-ки,
И засыпаю с портретом твоим,
И снова в спину удар ножа резкий.

Она: Ты на могиле моей сидишь часами,
Плачешь и думаешь «Как же так?»
За что так судьба жестока с нами,
Можно же было все исправить…но как?

Теперь я здесь, наверху, среди облаков
Смотрю на тебя и улыбаюсь.
Сберегу от самых тяжких грехов.
Почувствуй, я к тебе прикасаюсь.

Он: Не могу заглушить я в сердце грусть.
Я безумно скучаю, Наташа!

Она: Перестань, я с ребенком твоим вернусь.
Жди меня, мой любимый Саша!

У леса четыре наряда…

У леса четыре наряда:
Для бала и для маскарада,
Для песни – весёлой и звонкой,
Работы – трудной и тонкой.

Кто в лунную зимнюю ночь
Одеться в брильянты не прочь?
Тут в вальсе кружатся снежинки,
Хрустальные звякают льдинки.

Весной слетаются певцы:
Дрозды, синицы и скворцы.
Приветствуют их «бульки»
Растаявшей сосульки.

Вот летом – большая забота,
Начнётся грибная охота.
Лисичек, маслят и опят
В лесу припасут для ребят.

А осенью и в дождь, и в град
Идёт весёлый маскарад.
Мелькают листья, словно маски, –­
Простой сюжет для доброй сказки.

Пять стадий в обратную сторону по теории Кюблер-Росс

Послушай, если нужно что-то менять, то ты не того тянешь за руку,

Я просто люблю слушать, как листва шуршит, и как дождь шумит,
Как, скорбно звеня, уезжает последний трамвай,
Воздух шершавит между не целовавших губ, как чужие шаги идут,
Как смело кричит ворон в ночной тиши, как стучат её каблуки,
Как пёс бьёт о дверь хвостом, и, иногда, как засыпает весь дом.

Послушай, если нужно что-то менять, то ты не того схватил,

Я люблю запираться в уютную мглу квартир,
Дверь за собой крепко-накрепко закрывать, никого в себя не пускать,
Разлиновать карандашом простым лист, писать Джу о том, как свет чист,
Лечь на кровать лицом вниз, всяк телефон отключив,
Шторы задвинуть, сделать воды глоток,
Ждать, когда кончится света срок и осень нажмёт курок.

Послушай, если нужно что-то менять: иди поищи других,

Я же люблю молчать, когда льётся другого стих,
Я люблю пальцем свечи тушить и то, как спичка шипит,
Как босиком ходит отец в ночи,
Как время тихонько скулит и уже давно ничего не сулит.

Послушай, ты же всё ещё не привык, а я… Выбился, сник, убит.